Как это часто бывает, если бы не предательство, россияне, скорее всего, так никогда бы их и не раскрыли.

Масштаб подполья поражал: более трёх тысяч участников, территория - от эстонского Тарту до украинской Одессы. И если Вильня было сердцем организации, Бердичев - её головой, то Пинск и Полесье стали её мускулами.

В мае 1838 года российским жандармам удалось арестовать пятнадцать пинчан. На допросах подавляющее большинство из них отказывалось отвечать следователям по-русски. Не потому, что не хотели. А потому, что не понимали русского языка. Так выглядело Пинское Полесье в середине XIX века.

Подробнее о пинских бизнес-династиях XIX века — Скирмунтах и Лурье.

Арестованных обвинили в создании Пинского демократического общества - одного из главных центров подпольной организации, действовавшей в Беларуси, Литве и Украине.

Её целью было освобождение наших земель от московской оккупации и восстановление уничтоженной разделами Речи Посполитой. Но не в виде прежней монархии. Они видели её демократической. Разумеется, речь идёт о демократии в том понимании, каким её представляли люди XIX века.

Участники подполья мечтали о новом государстве, основанном на принципах религиозного, политического, гражданского и социального равенства. Не случайно лозунгами организации были слова: «Через народ - к народу», «Свобода, равенство, братство».

В подпольном движении участвовало около трёх тысяч человек - неслыханное число для тайной организации. Это были представители интеллигенции и национальных элит народов, пострадавших от разделов Речи Посполитой. На беларуских землях эта сеть была особенно разветвлённой.

Подобное пинскому общество существовало на Случчыне, где его возглавлял Юрий Брынк, на Наваградчыне - Тамаш Булгак, на Кобрыншчыне ведущую роль играл Людвик Орда, на Мозыршчыне — шляхтич Яленски. Почти не было беларуского уезда, где не действовало бы хотя бы одно такое подпольное общество.

Пинское демократическое общество возникло летом 1836 года. Его возглавил 38-летний пинский судья Антон Ажэшка - человек, уже прославившийся участием в спасении повстанцев, которых преследовали российские власти после восстания 1830-1831 годов.

Подпольная организация была выстроена почти с военной дисциплиной. Это касалось буквально всего - от личных встреч до переписки.

Человек, приходивший к ещё незнакомым членам организации, не должен был сразу начинать разговор. Ему предписывалось остановиться на пороге, скрестить ноги, неподвижно смотреть хозяину прямо в глаза и ждать:

- Кто ты? Что тебе нужно?

Это был пароль. И правильным ответом было лишь одно слово:

 - Витольд.

Не менее осторожно была организована и переписка.

У организации существовал собственный шифр. Вильно, например, называли Матерью, Ковно - Ганусей, Ошмяны - Пиячкай, Виленщину - халупой, Вилькомир - Тёткой.

Письма писались между строк обычного текста специальными чернилами. Написанное оставалось невидимым и проявлялось только после химической реакции - например, если письмо нагревали над пламенем свечи. Использовалось несколько способов такого письма, а специальным знаком в верхней части письма отправитель подсказывал адресату, каким образом прочитать скрытый текст. Для наиболее важных сообщений применялся ещё и отдельный алфавит, ключ к которому имели лишь несколько человек.

Деятели подполья создали собственную типографию на беларуских землях. С помощью минчанина Яна Высоцкага был арендован небольшой фольварк в глубине Полесья. Пинские болота и леса скрывали его настолько надёжно, что добраться туда по суше можно было лишь два месяца в году. Наборщики типографии и вся прислуга фольварка состояли исключительно из членов подполья, что значительно снижало риск разоблачения.

Всю эту сеть возглавлял человек, без которого она, вероятно, никогда не стала бы столь масштабной.

Сымон Канарски.

Он родился в 1808 году на территории исторической Литвы - на пограничье современных Беларуси, Литвы и Польши, на земле, родившей ятвягов и ставшей свидетельницей подвигов Эмилии Плятер. Один из дедов Сымона Канарского воевал в армии Великого Княжества Литовского, другой входил в Национальное правительство ВКЛ во время восстания Тадэвуша Кастюшки. 

Протестант-кальвинист, участник восстания 1830-1831 гг., Сымон Канарски был человеком, который легко завоёвывал доверие. Современники вспоминали его как невысокого, крепкого, неизменно вежливого человека с живыми голубыми глазами и приятной улыбкой. Он владел французским, немецким и английским языками, играл на флейте, хорошо рисовал. Но главным его талантом было другое. Канарски умел говорить так, что после его речей люди были готовы идти за Родину.

Сымон Канарски. Рисунок 1841 года. Публичная домена

Его политическую программу можно было изложить в нескольких строках:

— Всеобщая свобода - главная цель наших усилий. Равенство и демократические институты - единственная гарантия её сохранения. Пока они существуют, ни один деспот не сможет угнетать миллионы, а труд каждого будет служить благу всех.

В мае 1838 года Сымона Канарского арестовали. Он как раз направлялся из Вильни в Менск.

Следствие вёл садист, виленский вице-губернатор Алексей Трубецкой. Литовский историк Томас Венцлова пишет, что во время допросов Канарскому «поливали раны лаком и спиртом, а затем поджигали». Несмотря на пытки, он не выдал ни одного из своих товарищей.

Пытки сторонников Сымона Канарского. Рисунок Яна Матэйки. Национальный музей в Кракове. Публичная домена

27 февраля 1839 года Сымона Канарского расстреляли в Вильни, на Погулянке.

По делу подпольной организации были осуждены не менее 215 человек. Среди них - пинчане: 25-летний судья Франц Тарлецки, Фаустын Вишнеуски, 30-летний монах-униат Казимир Шалевич, 38-летний Блажэй Адамович, 36-летний шляхтич Язэп Кужанецки, отставной военный Леанард Седликоуски, братья Каспер и Караль Будзиския, Эразм и Вернер Горничы, Людвик Корсак, Язэп Краскоуски, Ян Дмахоуски и другие.

Пинских подпольщиков приговорили к временной или пожизненной ссылке в глубь Российской империи. Фаустына Вишнеускага держали в тюрьме лишь за то, что у него дома нашли пуговицы с изображением Наполеона и символы сердца, креста и якоря. Вернер Горнич погиб в петербургской тюрьме. Язэп Краскоуски, вероятно, погиб в Вологодской губернии. Лишь в 1840-х  начале 1850-х годов тем, кто выжил, постепенно разрешили вернуться домой или в ближайшие беларуские регионы.

Драматическая история повстанца Кастуся Калиноускага — читать.

Редакция

Текст подготовлен на основе публикаций Светланы Лугауцовай и Уладзислава Загорскага.