В Лидской тюрьме Витольд Гажич отрицал всё: в Восстании не участвовал, никакого Калиновского не знаю, подпольная типография? впервые слышу. На вопросы о Национальном правительстве калиновцев отвечал удивлённым смехом.

Допросы следовали один за другим. Российские жандармы не верили ни единому его слову. Следствие затягивалось.

И тогда они вызвали капитана Чертова…

О его методах много рассказывали избитые и окровавленные повстанцы, арестанты Лидской тюрьмы. Одной этой фамилии было достаточно, чтобы у заключённых опускались руки.

Прошло ещё два месяца. Всё, чего сумел добиться Чертов, - одно признание. Витольд Гажич действительно был комиссаром повстанческого правительства в Лидском уезде.

Так начиналась последняя страница жизни одной из самых интересных белоруских судеб Восстания 1863 года…

…Витольд Гажич родился в 1841 году в маёнтке Сегеновщина на Берасцейшчыне. Маёнтак был на старом тракте между Берасцем и Высоким Литовском. Его отец, Юры Гажич, был человеком влиятельным и уважаемым, много лет занимал должность предводителя дворянства Берасцейскага павета, принадлежал к местной православной элите.

Для сына он хотел спокойного и обеспеченного будущего.

Витольд окончил реальное училище в Варшаве и поступил на юридический факультет Петербургского университета. Выбрал камеральное отделение, где готовили будущих государственных чиновников, изучал экономику, финансы и государственное управление. Казалось, жизнь складывается именно так, как хотел отец.

Но в 1860-е годы в Российской империи оставаться в стороне от общественной жизни было почти невозможно.

Студенты громко говорили о свободе народов, о праве на собственное государство, о будущем родного края. Именно в Петербурге он познакомился с Виктором и Кастусём Калиновскими. В студенческих комнатах и на конспиративных встречах обсуждались право и возможность народов Речи Посполитой вернуть себе свободу.

Однако вскоре отец забирает сына из Петербурга.

Официально - из-за слабого здоровья и сырого балтийского климата. Но настоящая причина могла быть иной. Столицу империи сотрясали студенческие выступления. Сотни молодых людей прошли через аресты и тюрьмы. Отец просто спасал сына.

И увёз его подальше, в Европу - Витольд оказался в Париже. В Сорбонне перед ним открывалось будущее, о котором многие могли только мечтать. Но в январе 1863 года пришла весть о Восстании.

И Гажич мгновенно принимает решение возвращаться домой. На чаше весов стояла судьба родного края.

Повстанческое руководство назначило его комиссаром Национального правительства в Лидском уезде. В Лиду он прибыл под конспиративным псевдонимом «Дубрава» и с документом, подтверждавшим его полномочия.

Лидчина тогда была одним из самых боевых уголков Беларуси. Чувствовалась близость к Вильне - главному центру Восстания. Когда многие беларуские регионы ещё только готовились к борьбе, лидский отряд Людвика Нарбута уже вступил в бой с российскими войсками.

С исторической Лидчынай были связаны и ближайшие соратники Калиноускага - Валер Урублеуски, Титус Далеуски и его братья Франтишак, Аляксандр и Кастусь. Местные священники зачитывали повстанческий манифест в храмах и сами уходили в лес вместе с повстанцами, как, например, ксёндз из Эйшишек Стэфан Гарбачэуски.

В обязанности Витольда «Дубравы» Гажича входили поиск денег на оружие и продовольствие для повстанцев, организация связи между гражданской и военной властью, назначение местных руководителей и урегулирование конфликтов.

Именно от него зависело, будут ли повстанческие отряды иметь хлеб, порох и связь между собой. А в мае 1863 года край покидает начальник Лидского уезда Канстантин Геншаль, и именно Гажичу приходится взять на себя руководство всей гражданской администрацией Восстания в регионе.

В это же время российские власти начали стягивать дополнительные войска. Аресты повстанцев следовали один за другим. Летом кто-то выдал «Дубраву». На него началась настоящая охота.

В конце июля Витольд ещё пытался добиться поддержки в Вильне, но вернулся ни с чем.

Некоторое время он скрывался в доме своего родственника Будкевича. Однажды утром дом окружили российские солдаты.

Бежать уже не было возможности. У него оставались считанные минуты. Гажич понял, что документы при нём могут привести к аресту десятков людей. Он разорвал их и просто съел. Вместе с этими бумагами исчезли имена людей, которых он не хотел выдавать.

Лишь после этого сдался оккупантам. Его избили, связали и повезли в Лиду.

Следствие длилось два месяца.

Лидских повстанцев допрашивал капитан Чертов. Его допросы были настолько жестокими, что один из арестованных по этому делу, Людвик Ёдка, лишился рассудка.

Сам Гажич в конце концов признал только одно - что был комиссаром повстанческого правительства.

Витольда Гажича этапируют в Вильню - в лапы самого Муравьёва.

22 ноября 1863 года военно-полевой суд поставил точку. Витольда Гажича приговорили к расстрелу. Его обвинили в службе Национальному правительству, организации повстанческой администрации, связях с руководителями отрядов и снабжении повстанцев продовольствием и оружием.

Политический суд долго не разбирался - как это часто бывало и бывает на беларуских землях.

Всех, кто знал Гажича или мог встречаться с ним, ссылали в глубь Российской империи.

Позже Муравьёв заменил смертный приговор Гажичу пожизненным заключением. Это лишь выглядело как милость. На самом деле оказалось отсрочкой смерти.

В начале 1864 года этап с Гажичем отправился из Вильни. Через российский Нижний Новгород путь лежал дальше на восток. Впереди были тысячи километров дороги, весенняя распутица, вонючие тюрьмы, холод, голод и уголовники, согнанные со всей империи.

После лидской и виленской тюрем и допросов Гажич был уже тяжело болен. До Сибири он не доехал.

По одним свидетельствам, умер по дороге на каторгу. По другим, скончался в Москве от стремительно развившейся чахотки.

7 октября 1864 года газета «Айчына» («Ojczyzna»), выходившая в швейцарском Бендликоне под Цюрихом, сообщила о смерти Витольда Гажича.

Ему было всего двадцать три года.