Это тот самый Виру из Таллина. По крайней мере, таким его запомнили участники акции. Публичная домена

Кроме таллинцев, вместе с гродненцами в акции участвовала молодёжь из Вильнюса, российского Ленинграда, около 30 человек приехали из беларуских Мостов.

Двинулись в 14:00 от дома на углу улиц Социалистической и Карла Маркса. Здесь жил один из гродненских хиппи Михаил Гуленин. До центральной Советской площади отсюда всего 300 метров.

Подготовленные «прохожие» глоток не жалели: «Цыгане волосатые, голубые!»

Как только колонна вышла на Советскую площадь, стало понятно: будут бить. Площадь была полна милиции и людей в штатском. По периметру стояли воронки-автозаки, какой-то важный чин в погонах отдавал приказы в рупор.

В руках милиционеров были резиновые дубинки, хотя в то время их выдавали только в случае крайней необходимости, а разрешение на их применение давалось как минимум на областном уровне. Молодёжь хватали за волосы, тащили и заталкивали в автозаки. Кто-то из демонстрантов беззвучно кричал остальным, чтобы убегали.

Отец одного из демонстрантов подрабатывал в Фарном костёле. Сам костёл коммунисты уже больше десяти лет как закрыли для богослужений, но удалось открыть ворота и спрятать в храме несколько человек, а затем выпустить их через другой выход — на территорию прилегающей стройки.

Тех молодых людей, кто выглядел наиболее «вызывающе», заводили прямо здесь, на площади, во Дворец культуры текстильщиков. Там их насильно стригли, обрезали клёши и ремни.

Тех, кого сочли организаторами, отвезли в отделение милиции. До самого вечера их допрашивали люди в штатском, выясняя, кто организовал демонстрацию и кто был её «заказчиком»:

«Голос Америки» — это вам не голос американского народа, это рупор американской разведки!

Во дворах на Замковой улице стояли ПАЗы-652 с занавесками на окнах. Туда тоже затаскивали задержанную молодёжь. А затем их вывозили за десятки километров от города и выбрасывали из автозаков, чтобы обратно в город они добирались пешком.

Фото @soviethippies

В это же время в квартирах наиболее активных участников-грoдненцев милиция проводила обыски. У Михаила Гуленина забрали фотографии, записные книжки, стихи и пластинки The Beatles. Больше он их не видел.

Никаких протестов никто не планировал — всё спровоцировала самоуверенная, ограниченная советская власть. За неделю до событий на площади, в самом начале августа 1971 года, к гродненским хиппи приехали друзья из Вильнюса и Таллина. Молодые люди не хотели раздражать милицию и комсомольцев, поэтому даже собраться решили не в городе, а на берегу живописного озера возле местечка Азёры, в двадцати пяти километрах от Гродно.

Но о подозрительной компании длинноволосой молодёжи бдительные местные комсомольцы сообщили «куда следует». Приехала милиция. Всех разогнали. Пришлось вернуться в Гродно. Но и там молодёжь не оставили в покое. Некоторых схватили, избили и насильно постригли.

Тогда и возникла идея провести демонстрацию протеста. Униженные и возмущённые молодые люди были настроены решительно. Они понимали, какой будет реакция коммунистов, но надеялись, что удастся привлечь внимание людей и подобные издевательства наконец прекратятся.

А это Дворец текстильщиков, вид начала 1970-х. Здесь демонстрантов избивали, насильно обрезали им волосы, рвали клёши, отбирали ремни. Публичное достояние

О демонстрации сообщили знакомым. Чтобы сбить милицию с толку, сказали, что акция состоится через две недели. Но вышли уже через неделю — 11 августа 1971 года. Однако хитрость не помогла...

…Через несколько дней после разгона демонстрации в Гродно на акцию вышел Вильнюс. Литовские хиппи подняли на площади Гедимина плакаты в поддержку гродненской молодёжи.

После демонстрации жизнь её участников изменилась. Гродненца Мишу Гуленина показали по местному телевидению. Специально пришли на танцы и сфотографировали его, чтобы затем показать этот снимок в эфире, сопроводив словами, которые Михаил запомнил на всю жизнь:

— Не пугайтесь: это не Маша, это Миша. У него нетрадиционная ориентация, он женственный, и когда его видишь, так и хочется обнять...

Он хотел учиться музыке, но после этого его документы не приняло ни одно учебное заведение — ни в Гродно, ни в Минске. Лишь чудом ему удалось устроиться водителем троллейбуса.

Гродненец Михаил Гуленин — крайний справа. Публичная домена

Андрея Панцевича сотрудники КГБ забирали на допросы прямо со школьных уроков. Расспрашивали о неких «пане Шульце» и «пане Юзефе» — якобы координаторах протеста из-за границы. На самом деле это были всего лишь прозвища ребят из их гродненской компании. После армии Панцевич работал где придётся, торговал на рынке. Позже стал сторожем.

Толю Макушина уволили с работы на телевидении.

Их фотографии вывешивали на городской «Доске сатиры» рядом со снимками алкоголиков — напротив отделения милиции на улице Социалистической в Гродно. В прямом эфире местного телевидения комсомольские руководители объясняли горожанам, что все эти длинноволосые парни — наркоманы, гомосексуалы, аморальные личности, способные чуть ли не убить старушку. Мол, разве могут нормальные люди так выглядеть?

Говорят, что вскоре в Минске, на колоннаде Дома правительства на нынешней площади Независимости, появилась огромная надпись: «Хиппи Гродно».

• Беларусь, которая не молчала. История протестов ХХ века

Подготовлено редакцией на основе статьи «Это не Маша, это Миша»