Решили посмотреть на Люблинскую унию 1569 года, объединившую беларуско-литовское государство с польской Короной, отбросив национальную мифологию (не очень и получилось 🙂). Оценили её не в категориях «предательство» или «триумф», «катастрофа» или «победа», а как масштабный проект политического трансфера власти, который задумал и реализовал Жыгимонт Аугуст - последний Ягайлавич на нашем троне.

 
Что мы имеем на входе.

Ещё не старый, родился в 1520 году, великий князь ВКЛ и король Короны Жыгимонт Аугуст, раздираемый болезнями, безусловно понимает, что останется последним прямым потомком беларуско-литовской династии, основанной Ягайлам и Сафияй Гальшанскай. Жыгимонт Аугуст живёт бездетным, а это означает неизбежный политический кризис «от моря до моря» после его смерти.

Править вечно. Секреты диеты Ягайлы, Жыгимонта, Казимира

Для Польши, с её кое-какой электоральной традицией, где короля так или иначе утверждала шляхта, кризис в целом выглядел решаемой проблемой. Для Беларуско-литовского государства, которое юридически было «частной собственностью» династии Ягайлавичау, смерть её последнего представителя грозила серьёзной турбулентностью. И она, учитывая аппетиты Москвы, могла стать фатальной. Государство с высокой вероятностью зависало в безвластии, и его наверняка разорвали бы на части.

Думал ли об этом Жыгимонт Аугуст? Не мог не думать. Великим князем литовским он стал в очень юном возрасте - в 1529 году ему было всего 9 лет. И пускай почти 20 лет, до смерти отца, Жыгимонта Старога, в 1548 году, это было княжение vivente rege - формально у ВКЛ было два правителя. Обстоятельства этой политической комбинации Жыгимонта Старога - тема для отдельной статьи на «Короне Витовта».

Но остаётся фактом, что детство и юность Жыгимонта Аугуста прошли в ВКЛ. Известно, что он любил свою виленскую резиденцию, знал, чувствовал, понимал местную политику, нравы, традиции и настроения.

Львиная доля. Звериные игры беларуских монархов

А ВКЛ к тому времени уже представляло собой клубок серьёзных проблем. И здесь стоит обратить внимание на несколько ключевых моментов.

1. «Закулисная» власть в Великом Княжестве находится в руках магнатов: Радзивилы, Сапеги, Пацы, Хадкевичы, Гаштольды крутили внутренней и внешней политикой государства как хотят. Собственные интересы они нередко ставят выше государственных. И этим, естественно, ослабляют ВКЛ. Да, они прекрасно понимают московскую угрозу, но не слишком готовы ради безопасности государства поделиться почти безграничной властью.
   
   
2. Самоуправление в государстве практически на нуле. Голос шляхты на государственном уровне почти не слышен (почему так? См. пункт 1).
   
   
3. Права православного населения беларуско-литовского государства серьёзно ограничены, и это сильно влияет на кондиции государства. И, естественно, создаёт прекрасную почву для московской пропаганды, питающей надежды на объединения «руских» земель.
   
   
4. Москва мечтает об Инфлянтах-Ливонии. Жыгимонт понимает, что ВКЛ самостоятельно не только не защитит Инфлянты, но и не сможет защитить собственную восточную границу. Только в 1564 году на военную помощь Великому княжеству Корона выделила более 70 процентов всех собранных в государстве налогов. Среди польской элиты такая поддержка соседа, естественно, вызывала вопросы. А потенциальная потеря Инфлянтов для ВКЛ - это крах не только стратегический и политический, но и экономический. Остановится свободное использование Двины как торгового пути в Балтику - ещё вопрос, выдержит ли это экономика ВКЛ.
   
   
5. Юг, Волынь, Брацлавщина, Киевщина - многие вопросы не сняты. Украинские регионы требуют защиты от татар, большего участия государства в их делах. А возможности Вильни здесь сильно ограничены.
   
   

Давайте представим, что Жыгимонта Аугуста действительно беспокоит судьба ВКЛ и в своих планах он руководствуется интересами государства, а не личной выгодой или интересами группы магнатов.

В начале 1560-х годов он проводит административные реформы в ВКЛ, которые завершаются II Статутом ВКЛ в 1566 году. Беларуско-литовская шляхта, то есть политическая элита государства, постепенно начинает заявлять о себе в политической жизни на сеймиках. И именно эта шляхта станет реальной силой, ограничившей аппетиты тогдашних беларуско-литовских «олигархов».

Жыгимонт-джуниор актами 1563 и 1568 годов выравнивает права верующих разных конфессий в ВКЛ. Для православных элит ВКЛ опять становится «своим» государством.

И, возможно, главное: в 1564 году Жыгимонт Аугуст отказывается от персонального права Ягайлавичау на ВКЛ. И это действительно правовой и цивилизационный прорыв. ВКЛ перестаёт быть «частной собственностью» одной династии, получает возможность существовать независимо от конкретного монарха, что делает его в большем смысле государством.

Жыгимонт Аугуст отказывается от "частной собственности" на беларуска-литовское государство. Публичная домена.

Раньше любой Ягайлавич мог сказать, а может и говорил: ВКЛ - это я! Теперь монарх становился чиновником, нанятым на службу. Государство продолжает жить, несмотря на смерть династии. Уменьшается значение рода, возрастает роль государственных институтов и права. Важнейшим становится политический народ.

Король идёт на ограничение собственной власти - делает монарха «нанятым чиновником», которого совместно избирает беларуская, польская, литовская, украинская шляхта, и превращает ВКЛ из частной собственности в государство институтов.

Не будем допускать ошибки, оценивая политические шаги Жигимонта Августа с сегодняшних позиций. Понятно, что он не строил «демократию», не создавал «государство граждан», не мыслил языком современных государственных институтов. Он спасал собственный династический проект, искал стабильности, создавал механизм передачи власти, хотел сохранить целостность системы.

И что мы имеем на выходе.

Жыгимонт Август умер в 1572 году. Теперь формально лидером государства мог стать любой, независимо от происхождения и принадлежности к конкретной династии.

Федеративное объединение Великого Княжества Литовского и Польской Короны, «союз равных с равными», оказалось прочным. Государство успешно прошло через короткий этап безвластия.

Все попытки разорвать унию в первые десятилетия после её заключения оказались безуспешными. Закон и общие институты (единый Сейм, Сенат, выборный король) позволили государству просуществовать ещё более 220 лет после того, как угасла династия Ягайлавичау.

Огромное значение имело и то, что объединение произошло не через оккупацию и аннексию, а на основе добровольного согласия.

В лучшие времена территория государства достигнет 1 миллиона квадратных километров. Речь Посполитая станет крупнейшим государством Европы того времени, если брать только европейские части России и Турции.

В 1582 году Стефан Баторий вернёт нам все Инфлянты. А религиозную толерантность на наших землях в этот период красиво назовут - «государством без костров».

Жыгимонт Аугуст не создал идеальной политической системы. Речь Посполитая ещё будет терпеть поражения, предательство элит, паралич парламента, подлый раздел государства соседями. Но в 1569 году перед последним Ягайлавичам стояла понятная и трудная задача - не допустить распада государства после смерти династии. И он её решил.

Редакция.
Текст переведён с беларуского языка

Так Люблинскую унию увидел Ян Матэйка. Публичная домена